Наташа Водонос. «Ленина, 11 Свердловск 1988»

Дом походил на корабль, на Ноев ковчег. Всему и всем тут находилось место. По стенам во множестве – живопись, графика: мрачный андеграунд, добротный реализм. Натюрморт, портрет, пейзаж, остросоциальная тематика, фантазийные работы и прочее, и разное. Вон там, висят дизайнерские штучки от студентки Арха, а здесь, простодушные берёзки кисти ветерана. Есть немного китча, ну куда же без него?

Наташа Водонос. «Ленина, 11 Свердловск 1988» | salavat-fazlitdinov

Букашкин

 Букашкин

 А ещё, антиалкогольные досочки старика Букашкина: «Был хороший полувЕр. Где он? Пропил изувер», «Я ни пью, не пьёшь и ты, наши дети, как цветы» Рядом с досочками — вышитые рушники и прочий народный текстиль из коллекции Тамары Ивановны. Тут же стоит патефон. Его, вместе с парой пластинок, притащил из дому директор Махотин.

 Наташа Водонос. «Ленина, 11 Свердловск 1988» | salavat-fazlitdinov

Виктор Махотин «Призрак над Европой» 37×37 бум масл двп 1992 г

Виктор Махотин «Призрак над Европой» 37×37 бум масл двп 1992 г

Патефон громко поёт голосом Бориса Рубашкина: «Я на улице росла, меня кууурица снесла». 
Четыре выставочных зала всегда открыты для посетителей. Но кроме них у Дома есть переходы, лесенки, коридорчики, таинственные маленькие комнаты. Есть чёрный ход во дворик, заросший травой; есть хитрый люк – он ведёт на первый этаж (через него наши девчонки удирали от навязчивых поклонников). При Доме имелся даже флигель. Во флигеле квартировал художник Валера Дьяченко.

Наташа Водонос. «Ленина, 11 Свердловск 1988» | salavat-fazlitdinov

Валерий_Дьяченко «Автопортрет» 41×32 бум м карт 1982 г

           Валерий_Дьяченко «Автопортрет» 41×32 бум м карт 1982 г

В Доме (и при нём) вообще селились разная бездомная богема. Попадались граждане вовсе непонятные. Смуглая, улыбчивая девушка Лена, с выводком собак породы бассет. Из помещения, где они обитали, жутко воняло псиной. Как-то к Дому прибился толстый юный панк Серёжа, понаехавший аж с Дальнего Востока. Сначала ему обрадовались: ещё бы, живой экспонат. Да здоровый такой – по хозяйству поможет! Но, панк (не считая причёски с гребнем) оказался совершенно неинтересным. К тому же, ленивым и крайне прожорливым. Он у нас загостился, стал реально всех раздражать. — Панки живут на помойках! – ругался Махотин — Панк! Убирайся на помойку! — Панк безмятежно ухмылялся: понимал, что не выгонят.

По пятницам устраивались творческие вечера. Подтягивался народ, барды пели под гитару, поэты читали стихи. Поэт Евгений Ройзман просил поэта Евгения Касимова: — Женя, прочти вот это, про странствующих артистов. Там у тебя есть классная строчка «капли виснут на поводьях». Смущённый Касимов улыбался, читал. Ройзман громко восхищался. Замечательные люди! Написать бы о них побольше. Но память отчего-то подбрасывает всякую ерунду. Коричневые керамические кружки: для чая — маловаты, для кофе — велики. Пили из них, что придётся. Чаинки от старой заварки плавали в шампанском, в водке, в коньяке. Не стесняясь посетителей, наплевав на закон против пьянства, мы расхаживали по выставке, помешивая ложечками конспиративные чаинки. — А что такого? Не надо думать плохо. Тут согреваются исключительно чаем! 
Наивные обманщики, пившие из кружек то чай, то алкоголь. Дышавшие табачным дымом, дневавшие и ночевавшие на Ленина,11. Помните, мы знакомились там? Заводили романы, дружили, ссорились, спорили о живописи, о жизни. Мы ценили и знали неформальных-«подвальных» художников, неформальных поэтов читали наизусть. Мы уже не верили в коммунизм, зато верили в свободное искусство и в Бориса Николаевича – «Привет тебе, блистательный Козлов». По стране гуляла перестройка. На ступеньках широкой деревянной лестницы главного входа поэт Р.Тягунов написал белой краской: — «Разрешено всё, что не запрещено!». Увы, краска быстро стёрлась, остались лишь едва заметные следы.

Я сижу за клавиатурой, пишу, путаясь в глаголах, настоящего — прошедшего времени. Избегаю старательно слова «Было». Воспоминания, как осыпавшаяся мозаика, как те стёршиеся буквы на ступеньках лестницы. Может потом, под настроение, я напишу ещё. А на сегодня хватит. Но если вдруг, вы хотите что-то добавить по теме — присоединяйтесь
Свердловская экспериментальная художественная выставка, «Станция вольных почт», на Ленина,11 открылась в июле 1988 года. Ага, 30 лет прошло.

Примечание. «Привет тебе, блистательный Козлов» — первая строка стихотворения А. Ерёменко. Время создания, конец восьмидесятых.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.